Портовый город Штральзунд празднует свое 770-летие. И вот корабли «Барт» и «Мальх» привозят в город в качестве подарка 80 тысяч литров чистейшей морской воды, поднятой из глубин Северного моря.

Пока ведутся поиски идеального метода «пассивной защиты», жители Черчилла решили убрать подальше от города то, что так привлекает медведей,— общественную свалку. Помойку удалили от города и обнесли почти что крепостной стеной. Тем не менее медведи довольно часто проламывают заграждение и лакомятся остатками консервов, объедками...

Если вам случится  встретиться нос к носу с белым медведем, не пугайтесь, не делайте резких движений, ложитесь на землю лицом вниз и притворитесь мертвым. От этого зависит ваша жизнь». Такое объявление, постоянно передаваемое по канадскому телевидению, давно уже не удивляет жителей Черчилла — небольшого городка, лежащего на берегу Гудзонова залива.

Четыре вечера провели мы в засаде у водопоя в ожидании винторогих антилоп. Скрытное и на редкость пугливое животное никогда не рискует: почуяв малейшую опасность, ньяла скрывается в зарослях и, если нет крайней необходимости, редко когда возвращается обратно.

На пребывание в заповедном районе Бинга, где нет населения, а неискушенного в жизни тропического леса человека подстерегает уйма неожиданных неприятностей, надо было получить специальное разрешение местных властей в городке Ротанда.

Благообразного вида старец с необычайной для африканцев снежно-белой бородой попросил Антонио, чтобы мы оказали честь жениху и невесте — перевезли их через реку на машине. Собравшаяся по случаю торжества публика была одета довольно разномастно, но все — по-европейски.

Четыре маримбы так и не угомонились в ту ночь до рассвета, а певцы и танцоры прервали бесконечную песню лишь для того, чтобы приветливо пожелать нам: «Боа вьяжем, боа вьяжем!» — «Счастливого пути!»
До гор Маники, куда мы направляемся, еще далеко, а подъем приморской низменности к ним столь незаметен, что никаких изменений не видно ни в рельефе, ни в растительности.

Золото выдвинулось на первый план в торговле Софалы уже после того, как здесь появились португальцы,— уверенно говорит Антонио.— Арабский термин «Суфалат ат-тибр»? Так можно было называть этот город за то, что он приносил купцам огромные доходы.

Остатки былой роскоши, напоминание о тех временах, когда в Софале жили богатые суахилийские и арабские купцы, украшавшие свои дома дорогими китайскими вазами, индийской бронзой, ормузской резной мебелью,— говорит Антонио.

После провозглашения независимости Мозамбика наводнения, повторяясь год за годом, усугубляли экономические трудности, вынуждали тратить и без того ограниченные денежные ресурсы на эвакуацию сотен тысяч пострадавших из зон наводнения и на импорт продовольствия.