Символом такого отношения к собственной истории служит Тингведлир — священнейшее для исландцев место. Широченная, чуть всхолмленная равнина, по которой течет река, впадающая в крупнейшее озеро страны Тингвадлаватн, окаймленная с трех сторон невысокими синими горами, а с четвертой отсеченная от внешнего мира стеной из лавовых скал,— вот что такое Тингведлир.

У этой стены, создающей отличную акустику на прилегающей территории, в 930 году собрался тинг — народное собрание, первый в Европе парламент. Впоследствии он созывался каждое лето на две недели.

Представители всех районов Исландии принимали законы, а также сообща разбирали конфликты, которые не удавалось разрешить на местах. Самые важные в жизни страны торжества тоже проводились в Тингведлире. Например — про-возглашение независимости Исландии в 1944 году. Суровое великолепие этой местности говорит само за себя. Здесь был бы излишним, инородным любой рукотворный мемориал, будь то архитектурно-скульптурный ансамбль или даже скромная табличка-указатель. Их и нет. И только синий с желтым крестом государственный флаг над Легбергом (холмом, с которого оглашались законодательные акты) ненавязчиво напоминает о том, что местность эта историческая.

В каньоне Пенингагяу через многометровый слой студеной, процеженной сквозь лаву воды я увидел россыпи блестящих кружочков. Те, кто побывал здесь и задумал когда-либо вернуться вновь, усеяли дно каньона монетами своих стран. Я тоже бросил монету.

Можно долго говорить об архитектурно-художественных достоинствах Рейкьявика, но мне особенно запомнилось вот что. Случайно я забрел во дворик небольшого, ничем не примечательного дома и увидел рядок баков для мусора, плотно придвинутых к противоположной глухой стене. И тут передо мной возник подлинный шедевр. Вся стена за баками была расцвечена яркими, веселыми детскими рисунками. Но поразили меня не столько рисунки, сколько выбранное для них место. Дерзость, с какой ребята своей фантазией бросили вызов крайнему проявлению будничности, показалась мне сестрой благоговейной робости, с которой они же относятся к так нещедрой на краски и ароматы родной природе. Природе, вмешиваться в жизнь которой достоин лишь тот, кто обладает подлинной мудростью и безупречным вкусом.

Помимо чтения, есть у исландцев и еще один «пунктик» — участие во всевозможных союзах, обществах и клубах. В день собраний, четверг, многие умудряются побывать за вечер сразу на нескольких. Женщины собираются в своих клубах поболтать за чашкой кофе, мужчины — поиграть в шахматы или карты, те и другие — попеть в хоре, потанцевать или выступить в любительском спектакле. По четвергам не работает телевидение, и без того работающее лишь три часа по вечерам. А в августе все сотрудники телецентра отправляются в отпуск. Для Хьорфура поэтому август — лучшая пора года: «Можно наконец вволю почитать! А то в другое время телевидение мешает!»

Поэтому для него, жителя Рейкьявика, соседствующего с американской базой в Кеблавике, есть еще своя особая причина для недовольства этой базой: ему не по сердцу транслируемые из Кеблавика телепередачи, насаждающие американские вкусы.