Буровые вышки высятся поодаль от корпусов химзавода. Многие разведочные скважины стали основой куста рассолодобычи. Трубопровод тянется по полям, взгорбливаясь над дорогами, поблескивая на солнце обмоткой, словно многожильная артерия...

Меня по старой памяти интересует сырьевое звено, тем более что в недалеком будущем должна вступить в строй вторая очередь завода. Потому я и оказался вновь на буровом участке, или в цехе рассолопромысла. И здесь меня встретил начальник цеха Виктор Тимофеевич Мальцев.

Вид у него был не из лучших: ввалились щеки и без того худого лица, запали  темные  глаза,  но  взгляд лучился.

—   Наш главный геолог Яковлева Валентина Александровна только что улетела в Усолье,— сообщил Мальцев с из-винительной улыбкой.— Придется мне осветить наши дела, хоть я не так давно на рассолопромысле.

—  За год можно оценивать целое месторождение,— заметил я.

—  Когда-то оценивали,— бросил он взгляд в сторону саянского волнистого горизонта.— Канавами, шурфами, колонковым бурением. А здесь глубины до двух тысяч метров, так что уточняем разрез до сих пор...

Мы не торопясь направились с ним к вышке, на которой шел подъем буровых труб.

—  На буровом фронте пока лады, не сглазить бы, а лучше заглянуть в насосную,— заметил Мальцев.

Мы повернули к насосной станции, которая и осуществляет главную работу — закачивает в скважины рассольно-техническую воду и выкачивает насыщенный рассол по трубам-приемникам.

Мальцев привел меня в большой машинный зал, где размещалось насосное хозяйство с дистанционным управлением. Ровно и солидно гудели мощные насосы, засылая под давлением воду в глубь земли. На разные голоса пели разноцветные трубы, выдавая на-гора 50 кубометров рассола в час. Мальцев, вслушавшись в хор своего хозяйства, удовлетворенно улыбнулся. Теперь можно было спрашивать Мальцева и о других делах.

—  Трудно давался тебе переход сюда, Виктор Тимофеевич?

—   После семнадцати лет работы на колонковом бурении пришлось мне здесь хлебнуть мурцовки, как говорят у нас,— со скупой улыбкой признался он.— Вот когда пойдет добыча без сучка, без задоринки, тогда буду спать спокойно. А пока по ночам прихваты да затяжки снятся...

Мальцев пришел на рассолопромысел в феврале 1983 года и в первые же дни столкнулся с затяжкой. Над вышкой блистало уже весеннее солнце, сверкал до боли в глазах снег на полях, ветерок доносил из тайги запахи прогретой хвои, а в углублениях от следов машин уже стала скапливаться талая вода. Чем ближе к вышке, тем грязней становились лужи.

«Но эта грязь смоется весенними ручьями,— думал новый начальник цеха, приближаясь к вышке.— На глубине же с нею сложнее справиться».