Наверняка вы не раз слышали в американском кино фразы вроде «вашим шуткам место на Бродвее» или словосочетание «бродвейский мюзикл». Неудивительно, что многие ассоциируют эту знаменитую улицу с театральным кварталом и представляют ее коротенькой, пропитанной историей пешеходного променада.

На самом же деле длина Бродвея — около 50 км! Он выходит далеко за пределы острова Манхэттен и горо-да Нью-Йорка. Шагая муравьем вдоль столетних небоскребов делового центра, и представить невозможно, каким разным может быть Бродвей и куда он в итоге приведет.

Эта улица начинается двумя «ручейками», огибающими небольшой сквер, и устремляется наверх. Про «верх» и «низ» на Манхэттене привыкли говорить буквально: вверх— значит на северо-восток, а юго-западную оконечность острова, соответственно, называют нижней.
Именно здесь расположены исторические районы, но о них — в другой раз. В Даунтауне Бродвей — главная улица, от которой ответвляются другие, включая Уолл-стрит.

Интересное начинается «выше», где формируется система перпендикулярных улиц, но и в нижней части острова кое-что заслуживает внимания. Например,  перейдя через Канал-стрит, вы удивитесь разительной перемене: за спиной — престижный район Трибека,  а перед вами... Чайнатаун. Там, где Бродвей проходит сквозь китайский район, Манхэттен сложно узнать. Иная архитектура и вывески, магазины с товарами сомнительной подлинности, ресторанчики китайской кухни и уличные развалы с откровенными подделками под все что угодно! Не успеете опомниться, как китайский квартал закончится и вновь начнутся весьма респектабельные районы.

Бродвей — историческая улица, и его направление сложилось задолго до появления градостроительных планов. Говорят, на этом месте была древняя индейская тропа... Организации движения на Манхэттене позавидует любой «радиально-кольцевой» мегаполис. Вдоль острова идут авеню (проспекты), перпендикулярно им — стриты (улицы). И те и другие пронумерованы — ориентироваться, словно по координатной сетке, чрезвычайно удобно. Нумерация возрастает «вверх», в этом же направлении развивается и наше повествование.