Мимолетное прикосновение к прошлому в архиве губернаторского дворца не давало мне покоя. Очень хотелось съездить в Манику — вытянувшийся вдоль границы с Зимбабве горный район Мозамбика, который некогда был составной частью Мономотапы.

Там, в единственном на мозамбикской территории месте, сохранились древние шахты  и  удивительные архитектурные сооружения времен «владык рудников».

Но работа не оставляла времени. Да и поехать туда одному — значило ничего не увидеть. Нужен был опытный спутник, профессионал, который бы в спрятанных тропической растительностью камнях узнавал фундаменты древних построек, а за местной легендой видел историческое событие. А таких людей колониализм в Мозамбике не оставил.

Лишь после долгих поисков и расспросов мне удалось напасть на нужный след. В столичном университете, на кафедре истории, меня познакомили с высоким худым человеком, в облике которого доминировали чернющая борода и огромные, печальные, очень умные глаза.

—  Антонио Ногейра да Кошта,— представили его мне.— Тот единственный человек в Мозамбике, который сможет вам помочь. Единственная просьба: покидая Мапуту в машине, берите его с собой. Ему надо много ездить по стране, а с колесами и бензином сейчас туго.

Через неделю мы с Антонио были уже в Бейре, столице провинции Софала.

—   Хочу вас предупредить,— говорит Антонио,— что никаких чудес в Софале нас не ожидает. Без серьезных археологических раскопок увидеть и узнать там ничего нельзя.

Утром мы отправились в глубь страны.

За огромным сахарным заводом в Нова-Лузитании, как и повсюду в Мозамбике, там, где в былые времена не ездили белые, дорога кончается. На подробной карте значится: «Колея непроезжая 9 месяцев в году».

Впереди — сто пятьдесят километров.

Осадки в горах, где берут начало многочисленные реки, выпадают в феврале — марте — то есть именно в те месяцы, когда на низовья обрушиваются циклоны. С запада по рекам с пологими, плохо выработанными руслами сбрасывается дождевая вода, а навстречу ей с востока вместе с нагонными волнами, рождаемыми циклонами, устремляется соленая вода океана. Равнинный рельеф им почти не препятствует.

Встречаясь в одном неглубоком русле, два несущихся навстречу потока начинают разливаться по равнинам. Слабовыраженные водоразделы рек не служат им препятствием, и, когда воды соединяются, они сплошь покрывают гигантские площади низменных равнин. Бывает, что они проникают в глубь материка на сто двадцать километров.